Александр Журба (alexjourba) wrote,
Александр Журба
alexjourba

Categories:
  • Mood:

История Поли Вишняковой (1890-1914)

1890 - 1902
Пелагея Михайловна Вишнякова, после окончания прогимназии была отправлена учительствовать в деревню. Школой называлась обыкновенная деревенская изба, а учеников было мало и все разного возраста, причём некоторые старше "учительницы". Но учительствовать ей долго не пришлось. Проучила она их всего одну зиму, а дальше вступил в силу непреложный закон деда Михайлы - "по достижении 16-и лет замуж", т.к. надела земли на девиц не давали. Без её ведома просватали Полю за Николая Петровича Пашутина - троюродного брата и соседа, который был её старше на 6 лет.

Николай Петрович Пашутин, Пелагея Михайловна Вишнякова, свадебное фото, 1890 год
179129565


Судя по старым фотографиям свекровь и мать Поли схожи на лица и вероятно они были двоюродными сёстрами. На этот брак потребовалось разрешение духовенства для венчания. Деда Михайлу сватовство вполне устраивало, т.к. эти соседи и родственники имели "три источника неистощимых" - землю, мельницы и доходные дома. Не утруждая особенно себя, они землю и мельницу сдавали в аренду, а в дома пускали жильцов. Деньги сами ручейком текли в карманы, и можно было жить безбедно. Жили Пашутины на той же улице напротив дома Вишняковых. Домов у них было три и сыновей тоже трое: Николай, Михаил и Евгений. Эти имена главные в родстве Пашутиных и имена трагичные.


В то время, когда мать выдали замуж, семья была неблагополучна: мать и сын алкоголики, а отец психически больной. Но отца невесты это не волновало. Ему нужно было быстрее избавиться от дочери, так как казакам за дочь не выделяли надел земли, а выделяли только сыновьям.

Так вот: неожиданно в деревню, где учительствовала молоденькая учительница, приезжает на телеге посыльный. Отец велит срочно приехать домой, т.к. придут сваты. А Поле ещё только 16 лет, она ещё игривая и смешливая, как ребёнок, и ни о каком замужестве даже и мыслей не держит. И вдруг такой гром среди ясного неба! Приехала вообщем.

Отец вызывает её в сенцы и говорит:
- Вот что дочерь дорогая. Пашутины тебя сватают за Николая. Говори ответ.
Поля засмущалась и говорит:
- Тятенька, да мне ещё рано.
Но тут вступает в силу закон 16-и лет.
- Ты взрослая дочь и больше тебя в семье не держу, а уж если и Николай тебе не жених, то какого жениха тебе ещё надо?
Он имел в виду состояние Пашутиных и "три источника неистощимых". На такой довод отца возразить Поле было нечего, и тогда она начала потихоньку с ним торговаться.
- Ну вот если платье подвенечное будет красивое, фата, перчатки, туфли. Если венчать будут с певчими. Ну тогда согласна - пойду замуж.

Вот так и сладили дело - в 1890 году, 16-и лет от роду, Пелагея Михайловна Вишнякова вышла замуж за Николая Петровича Пашутина. Родила троих сыновей, которых по традиции семьи назвали: Николай - 1892 г.р., Михаил - 1894 г.р., Евгений - 1896 г.р.

Прожила она в этом браке 12 лет и это были для неё годы мучений. Свекровь и муж были настоящими алкоголиками. Муж пил запоем по месяцу. Уйдёт из дому прилично одетым и пропьётся до кальсон. Является в непотребном виде домой и начинает дебоширить - крушить мебель, бить посуду, а потом и жену. Протрезвеет и ползает у неё в ногах, вымаливая прощения.

И всё начинается сначала. Бросает пить, заводит "дело" - кузницу, мыловарню или типографию. Вроде бы вначале ведёт нормальную жизнь, наберёт рабочих, специалистов. И только сердце за него порадуется, как всё летит в тартарары. Начинает сначала втихаря, а потом в открытую пить с "этими специалистами", дела не идут и предприятия не приносят доходов. Опять запой на месяц, а то и больше.

Вначале умерла от алкоголя свекровь, потом свёкор умер от тихого помешательства. Муж умер от белой горячки в 35-летнем возрасте.

И Поля осталась в 28 лет вдовой с тремя сыновьями на руках. Старшему Николаю было 10 лет, среднему Михаилу 8, а младшему Евгению всего 6 годиков.

1903 - 1914
За эти 12 лет земля и мельница были пропиты и из "трёх источников неистощимых" остались только доходные дома.

Сведений о брате мужа Поли - Михаиле Петровиче Пашутине нет, а вот Евгений Петрович был офицером и состоял на военной службе. Ему, как младшему, был отдан самый маленький из трёх домов. Впоследствии ему пришлось оставить военную службу по причине запрета жениться на женщине низкого сословия.

Выйдя в отставку, он сочетался с Татьяной Кузьмовной Жаковой гражданским браком. Они прожили вместе несколько лет и у них была дочь Валентина Евгеньевна. Евгений по религиозным соображениям оставил жену и ушёл сначала в монастырь, а затем в одиночный скит в таёжном районе Верхоянска, где и умер. Дом же остался за Тамарой Кузьмовной Жаковой и Валентиной.
Впоследствии Валентина вышла замуж за телеграфиста-революционера Капралова, от которого в 1919 году родила дочь Тамару. С Тамарой этой я вместе росла и дружила до 1930 года, пока нас не развела судьба.

Итак, Пелагея Михайловна осталась вдовой с тремя детьми, которых надо было кормить, поить, одевать, обувать и учить уму-разуму. Как известно, в те далёкие времена женщины были в первую очередь домохозяйками. А тут надо было изыскивать способы прожитья и добывания хлеба насущного.

Пелагее Михайловне от умершего мужа осталось в наследство: дом 5 комнат, фасадом на ул. Елькина и двухквартирный дом выходящий фасадом на ул. Воровского. Каменная постройка из знаменитого в Челябинске "баландинского камня" - это длинный фасад по улице Воровского включающий в себя кузницу, складские помещения, хозяйственные помещения для коровы, птицы. Погреб и еще один деревянный сарай. Во дворе был колодец с жесткой желтой водой. Был и большой огород, граничащий с усадьбой Смолина.

Поля начала пускать квартирантов с обеспечением их питанием. В основном это были холостые приказчики из различных магазинов. Они могли доставать дешёвые продукты, а она им готовила и питалась около их вместе с детьми.

Пелагея Михайловна Вишнякова в гостях у семьи Дюрягиных, Челябинск, 1910ые годы
179062716_DxO

Было у Пелагеи Михайловны и ещё одно "хобби". Она была умной, проницательной женщиной и все признавали за ней искусство "ловкой свахи". Она пристраивала к семейной жизни своих женихов квартирантов и поэтому холостые мужчины стояли к ней на постой, чуть ли не в очередь.
На моей памяти такие фамилии, как Лямины, Радченко, Фрадкины и было ещё много пар, которые память не удержала.
Сама она позже устроила свою судьбу таким же образом, выйдя замуж за квартиранта - Фёдора Михайловича Скляренко - моего будущего отца.

Кроме содержания квартирантов у Пелагеи Михайловны бело ещё одно постоянное заделье. Она купила себе швейную машинку фирмы "Зингер", которая могла вышивать тамбурным швом. Быстро освоила премудрости обращения с машиной и начала брать заказы на художественное оформление постельного белья и одежды. У неё был очень хороший глазомер и природное художественное чутьё и воображение. Загнёт бывало на ткани линию и слегка прочертит контуры будущего рисунка мелом, а дальше орнамент и цветы, как бы сами появляются на материи из её памяти. Вышивала она полотенца, подолы и рукава рубашек-косовороток, настенные ковры и татарские коврики для молитвы - "богомольники". Из деревень ей привозили заказы вышивать богомолышки. Это такие коврики, которые подстилали на пол под колени во время богомолья в мечетях. В Челябинске и в округе, в деревнях, жители в большинстве были по национальности татары.

Вот этим она и жила ещё 12 лет. Дети её учились в реальном училище, а потом в Оренбургском военном училище. Дед Михаил Игнатьевич принадлежал к Оренбургскому казачеству. В Оренбурге было военное училище, в котором бесплатно обучали сыновей казаков. Поэтому все три сына Поли после обучения в реальном училище, учились в Оренбургском военном училище, и были выпущены в чине офицеров.

В 1914 году старший сын Николай служил в Оренбурге и жил на квартире у вдовы. Он влюбился в неё и решил жениться, несмотря на то, что у неё было двое детей. Потребовалось благословение матери и они втроём приехали в Челябинск. Третьим был любовник вдовы, которого она выдавала за брата.
Но Пелагею Михайловну не проведёшь. Она сразу просекла, что у них не братские чувства и сказала об этом Николаю. Тот не поверил ни в какую.
Тогда она без него всё высказала открытым текстом "этой шлюхе", которая водила за нос её сына, и она ночью тайком слиняла вместе со своим любовником в неизвестном направлении.

Но сыну пора жениться - это факт. И у матери есть уже на примете для него невеста. На этой же Азиатской улице, через 2 или 3 квартала стоял длинный дом на две половины с парадным крыльцом. Как говорила мать: "В немецком стиле".

В этом доме жило семейство Рааб, по-видимому немецкого происхождения. Вместе с ними жили родственники по фамилии Желайтис, по-видимому литовского происхождения. Во дворе у них была небольшая колбасная фабричка и коптильная мастерская. Около дома была лавка, где продавались колбасы и окорока.

Желайтис был большой мастер по колбасному делу и ещё больший любитель выпивать. Однажды зимой он в пьяном виде выпал из саней и отморозил себе обе руки. Пальцы ампутировали и остались одни култышки. Но он и с култышками до самой старости ухитрялся работать в колбасной мастерской. Колбасная мастерская существовала и при советской власти, причём работал в ней всё тот же культяпый Желайтис.

Родителей семьи Рааб тогда уже не было в живых и всё хозяйство вела тётка - Вильгельмина Карловна. По видимому она была сестрой отца - Фридриха Карловича Рааба. От отца остались дочери: Евгения, Вильгельмина (Минна), Ариадна, Эмма. У тётки была приёмная дочь, тоже Евгения.
И у Желайтиса тоже были дочери: Матильда и Мария.

Старшая дочь Евгения Фридриховна Рааб была красавица и рукодельница. Она безумно влюбилась в молодого человека, а он не зная о её чувстве женился на другой. От несчастной любви Евгения отравилась и её похоронили на Челябинском кладбище.

Вильгельмина Фридриховна Рааб и была на примете у моей матери для её сына Николая. По домашнему её звали Минночкой и она в молодости обладала ангельской красотой. Матери эту кандидатуру подсказала квартирантка по имени Валентина, которая была вхожа в дом Рааб. Мать попросила её познакомить Николая с Минной, но так, чтобы он не догадался о её участии.

Она помнила слова Николая: "По твоей указке ни за что не женюсь!" Валентина сама предложила Николаю поехать с ней на молодёжный "пикник" в лес с самоваром и более горячительными напитками. Тогда такие пикники только входили в моду и Николай согласился. Он положил глаз на Валентину и начал за ней активно ухлёстывать.
С бедной Минночкой стало дурно, т.к. она с горя малость перебрала.
Пришлось Валентине открытым текстом вразумить Николая, что Минна просила её с ним познакомить.

Только тогда он прозрел и разглядел ангела во плоти и свою будущую жену. А мать пока этого ангела и сама не видела, а посмотреть ей тоже хотелось на будущую сноху. Пришла она с Валентиной к Раабам, да сплоховала - оставила перчатки.
И вот однажды Николай говорит:
- Ты мать зачем у моей невесты была?
Она в ответ:
- А ты откуда знаешь, что я ходила её смотреть?
- А вот твои перчатки!
У матери так сердце и забилось от радости, что дело наладилось. Вскоре и свадьба состоялась, да пожили молодые всего три недели.

Началась германская война 1914 года и Николая забрали на фронт. Минна осталась его ждать в родительском доме.
Сыновья матери: Михаил и Евгений тем временем учились в Оренбургском военном училище. Им в ту пору было 20 и 18 лет.
В доме Рааб живут: Минна, Адя (Ариадна), Эмма, которая ещё учится в школе, приёмная дочь Евгения и Мария Желайтис тоже ходят в школу. Матильда Желайтис ушла на фронт сестрой милосердия.


Опубликовано в DW - https://alexjourba.dreamwidth.org/187714.html
Tags: воспоминания бабушки, челябинск
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments